— Вы много путешествуете по миру, преподавая свой способ йоги. Есть ли разница между учениками в разных странах?

— Да, конечно. В Штатах, например, слушают свысока, а в Малайзии абсолютно принимают все, что я говорю. Есть разница между учениками даже в разных городах одной страны. В Москве постоянно спорят со мной, и даже возникает некое напряжение, а в Питере ученики более лояльные. Но, на самом деле, есть разница только в начале занятий. Как у всех людей одинаковый скелет, так и ученики, начав изучать мой метод,  очень скоро становятся одинаковыми.

— А есть ли разница между йогами в России и в Европе?

— В Европе массовое увлечение йогой начиналось в 1970-е, в эпоху хиппи, в свободной обстановке, когда все было возможно, и в те времена йога была своего рода наркотиком, развлечением. У вас же, я думаю, подход к йоге более серьезен. Я проводил занятие в студии «Сундарья», и мне очень понравилось отношение учеников, их серьезный подход, умение концентрироваться. Я это очень ценю. Не знаю, имеет ли все это корни в великой русской музыке и в великой русской литературе, но мне здесь точно так же интересно работать, как и постигать русскую культуру.

— А как вы сами пришли в йогу?

— Совершенно случайно. Однажды я встретил учителя йоги из  Суринама. Это было в начале семидесятых годов, в те годы на Западе мода на экзотику была невероятная: все хотели заниматься чем-то необычным. Он преподавал йогу и обучал искусству индийского танца. Я начал заниматься танцем, а через какое-то время он спросил меня, не хочу ли я попробовать себя в роли преподавателя йоги. И я не стал отказываться. Уже на первом занятии я понял, что буду продолжать, что это мое. Благодаря моему первому учителю вскоре я стал заниматься у одного из самых уважаемых преподавателей танца в Индии. Я учился у него в течение 25 лет, мы до сих пор хорошие друзья.
Сложно сказать – чему и от чего я научился, что было первым и главным – йога или танец, приоритеты расставить сложно.

Но в результате занятий я понял главное: тело не создано только для того, чтобы выполнять технически какие-то движения. Оно создано, в первую очередь, чтобы в движении выражать что-то. Техника необходима нам для того, чтобы максимально  себя выразить.
В семидесятые йога была очень жесткой дисциплиной. Правда, параллельно с классической йогой развивалось и свободное направление, в рамках которого ты мог делать что угодно. Мне же были интересны оба направления: и техника, и эмоциональная составляющая. Все это как раз я и нашел в индийских танцах:  индийский танец очень техничен и сложен, но посредством движений тела ты можешь рассказать целую историю, выразить свои эмоции.

Попробовав эту комбинацию в индийском танце, я захотел найти эту же гармонию и в йоге. Правда, здесь есть существенная разница: во время танца вы общаетесь с аудиторией, а занимаясь йогой, вы общаетесь только с самим собой. Таки образом, приступая к занятиям йогой, необходимо было сменить вектор, научиться слушать себя и свое тело.

Для этого впоследствии я и  разработал свое учение критического выравнивания, при котором, как я уже говорил, чувства и ощущения идут изнутри, из структуры вашего тела, когда, находясь в нейтральном положении, вы выравниваете не только ваши кости и мышцы, нейтральным становится все внутри вас – дыхание, сознание.

— Сегодня йога, зачастую, как вы сказали, выглядит очень жесткой дисциплиной. Но ведь то, что многие хотят получить от йоги – это просто расслабление…

— Расслабление – это очень неоднозначное понятие. И мы часто используем это слово, чтобы просто успокоить самих себя.

Одной из целей моего исследования было как раз то, что я пытался понять, что же такое «расслабление». Но осознал, что сначала необходимо сформулировать, что же такое «напряжение». То давление, которое оказывает на нас внешний мир, отражается, в конечном итоге, на нашем теле. Мы теряем связь с нашим телом, наше тело уже не может двигаться так же легко, как прежде. В теле возникают двигательные лакуны, «онемелые» части, которые мы не только чувствуем хуже, но и управляем ими гораздо хуже, чем остальным телом.

Подход к расслаблению состоит в том, чтобы сделать неизвестное известным, и научиться общаться со своим телом.

Мы делим свою жизнь, условно говоря, на две части: или мы работаем, или мы расслабляемся. Но мне это разделение не интересно. Я пытаюсь понять, как жить и работать не оставляя у себя в теле ни малейших следов напряжения.

— Именно об этом ваша книга и ваш метод критического выравнивания?

— Да. Необходимо изменить привычки своего тела. Которые сложились из всего вашего образа жизни, который вы вели уже годы, если не десятилетия.

В качестве примера могу сказать вам, что у многих людей верхняя часть спины зажата, округлена. Они ссутулены. И чтобы это изменить, необходимо перенести вес головы на позвоночник. Но сделать это непросто: верхний отдел спины зажат, вы, фактически, не управляете им. И с каждым годом жизни возможностей управлять этим отделом у вас становится все меньше и меньше. И потому люди в возрасте так согнуты, сгорблены.

Я начал изучать эти процессы, и понял, что существует два типа мышц: двигательные и постуральные. И напряжение, которое мы испытываем, сосредоточено как раз в двигательных, поверхностных мышцах. И когда это напряжение становится постоянным, структурным, мышечная ткань становится онемевшей. В этой области ухудшается кровообращение, нервные окончания становятся не такими чувствительными.

Но когда вы снимаете напряжение с поверхностных мышц, то включаются в работу постуральные мышцы. То есть вы можете почувствовать релаксацию, расслабление через движение. У вас появляется связь со всеми частыми тела, которая была до этого потеряна. И двигательным мышцам ненужно больше работать, выполняя нехарактерные для себя функции.

Вернуть человека в его естественное положение, выпрямить его спину – это и есть цель моего метода. Но тут мы приходим к понятию силы. Массаж, например, тоже дает давление на мышцы. Но этого давления недостаточно. Мне необходимо не легкое давление на мышцы, а то, которое сможет изменить многолетние привычки моей спины, моего позвоночника.

Поняв это, я стал придумывать специальное оборудование, пропсы, чтобы дать давление, силу в эти зажатые области. Это важная особенность моего метода: расслабление мышц дает возможность вашему скелету двигаться в правильных патернах. Именно в тех, которые и были задуманы природой. И после того, как я смог контролировать свои движения, ко мне пришла сила. И я пытаюсь дать эту силу своим ученикам.

— Каков ваш идеальный ученик?

— Который делает все, что я говорю (смеется – ред.). Я не веду себя «авторитетно», я не говорю : «Ты должен делать то, что я сказал». Мой метод преподавания прост: «Я такая же жертва этого напряжения и давай вместе изучать эту проблему». Мне нужны студенты и ученики, которые хотят продолжить путешествие вместе со мной. Когда я захожу внутрь себя, я ощущаю неопределенность. И благодаря своим студентам я сам продолжаю учиться.